Не питерский снобизм, а апатитский аутсайд

Встреча необычных поэтов состоялась в Апатитах. Они называют себя аутсайдерами, отрицательно относятся к Пушкину и Лермонтову, ратуют за свободнее выражение чувств и эмоций. И считают, чем бездарнее с точки зрения обывателя написано стихотворение, тем оно лучше. И это даже не футуризм прошлого века. А что же это - попытались понять Наталья Соловьева, Сергей Пашков и Александр Полистовский.
 

Главное не содержание, главное - форма. Автор берет не смыслом сказанного, а манерой исполнения. Размахивая руками, читая с мобильника, балансируя подобно циркачу, поэт раскрывается слушателю.

Дима - идеолог движения апатитских туангов. Или, как они сами себя называют, бездельников. Днем они ходят на работу, но в душе, которая раскрывается вечером, считают, что все мирское - суета.

 

Дима, Паша, Виталик - говорят, так нас и зовите, фамилии не нужны, мы не стремимся к славе. Но при этом совсем не стесняются пригласить телевидение. По вечерам они собираются у своего приятеля Коли в так называемой трэш-рум, что буквально с английского - «мусорная корзина». Почти все, что вы видите на стенах, перекочевало в квартиру с апатитских помоек. На голых стенах - портреты Ленина, старые гитары, пластинки.

Кстати, стен в квартире тоже немного, нет дверей, даже в туалете.

Подобно футуристам Серебряного века, они отринули Пушкина и Лермонтова. Правда, с корабля современности вслед за ними, по мнению аутсайдеров, должен отправиться и бунтарь в попугайском наряде - Владимир Маяковский. Ведь и он безнадежно устарел.
 

Хочешь читать стихи - читай, хочешь танцевать на публике - танцуй, эпатируй, будь непохожим, живи, повинуясь мимолетным желаниям. Вот они - нехитрые принципы поэтов-аутсайдеров.
 

К слову, не так уж и одиноки в своем мировоззрении наши поэты. В Петербурге и Москве движение аутсайдеров набирает силу. А среди кумиров этих эпатажных ребят - Олейников, Хармс и даже Козьма Прутков. Похоже, спираль времени совершила новый виток. Такие непохожие на нас, они кажутся все-таки на кого-то похожими. И даже после безвкусного, казалось бы, произведения, остается послевкусие:
 

- Снегурочка хоронит елку растаявшего короля,

Весна сбежала в самоволку от прапорщика февраля.

В асфальте голубые дыры целуют ноги всем прохожим,

Я жду тебя в своей квартире. Или кого нибудь похожую.