Сколько еще таких людей живут рядом с нами, доведенных до отчаяния черствостью властей - они пишут жалобы обивают пороги всевозможных инстанций. И нет никакой гарантии что однажды они не перейдут последнюю черту . Сергей Юдков продолжит тему.
Жилстрой. Новосельская 46. 10 марта этого года. Десять утра. Деревянный двухэтажный барак горит открытым пламенем. Людей спешно эвакуируют.
В тот день, когда случился пожар Сергей Перминов был на суточном дежурстве - он работает в колонии на Угольках. О том, что горел его дом, узнал из наших новостей. Вернувшись домой, увидел полную разруху - крыши почти нет, всюду гарь и вода.
Жить в этом доме и раньше-то было невозможно - стены в трещинах, от сырости везде грибок, а сейчас подавно - соседней квартиры нет, все двери рабухли, запах гари. Но электричество есть - брошен временный кабель. Более того, батареи теплые, в одну едиственную квартиру проведены новые трубы.
Сергей говорит: «А не проще и не дешевле было бы дать мне другую квартиру, а полусгоревший дом просто снести?»
Пока же ему приходится доказывать, что жить в таких условиях нельзя. И платить за ненавязчивые коммунальные услуги.
900 рублей за отопление, 270 за содержание жилья, 9 рублей за воду. Вода на улице, в постоянно замерзшей колонке, туалет типа сортир тоже на улице, мусор - в дурнопахнущую выгребную яму. Вот и все услуги.
Хотя Сергею чиновники уже дважды предлагали новое жилье - одну комнату в общежитии или ещё одну в 6-комнатной коммуналке. Примерно в таком же убогом состоянии. Менять шило на мыло Сергей не стал.
В действиях чиновников Сергей Перминов видит умысел. Дом на Новосельской 46, в котором он прожил 29 лет, ожидая новой квартиры, именно в этом году должен быть расселен.
Если он согласится переехать в общежитие сейчас, не получит ничего никогда. Потому Сергей живет в своей полусгоревшей квартире, исправно платит за нее, обивает пороги чиновников, а когда уходит на работу - забивает разбухшую от воды дверь гвоздями, чтоб оставшиеся вещи жилстроевские бомжи не растащили.
Жилстрой. Новосельская 46. 10 марта этого года. Десять утра. Деревянный двухэтажный барак горит открытым пламенем. Людей спешно эвакуируют.
В тот день, когда случился пожар Сергей Перминов был на суточном дежурстве - он работает в колонии на Угольках. О том, что горел его дом, узнал из наших новостей. Вернувшись домой, увидел полную разруху - крыши почти нет, всюду гарь и вода.
Жить в этом доме и раньше-то было невозможно - стены в трещинах, от сырости везде грибок, а сейчас подавно - соседней квартиры нет, все двери рабухли, запах гари. Но электричество есть - брошен временный кабель. Более того, батареи теплые, в одну едиственную квартиру проведены новые трубы.
Сергей говорит: «А не проще и не дешевле было бы дать мне другую квартиру, а полусгоревший дом просто снести?»
Пока же ему приходится доказывать, что жить в таких условиях нельзя. И платить за ненавязчивые коммунальные услуги.
900 рублей за отопление, 270 за содержание жилья, 9 рублей за воду. Вода на улице, в постоянно замерзшей колонке, туалет типа сортир тоже на улице, мусор - в дурнопахнущую выгребную яму. Вот и все услуги.
Хотя Сергею чиновники уже дважды предлагали новое жилье - одну комнату в общежитии или ещё одну в 6-комнатной коммуналке. Примерно в таком же убогом состоянии. Менять шило на мыло Сергей не стал.
В действиях чиновников Сергей Перминов видит умысел. Дом на Новосельской 46, в котором он прожил 29 лет, ожидая новой квартиры, именно в этом году должен быть расселен.
Если он согласится переехать в общежитие сейчас, не получит ничего никогда. Потому Сергей живет в своей полусгоревшей квартире, исправно платит за нее, обивает пороги чиновников, а когда уходит на работу - забивает разбухшую от воды дверь гвоздями, чтоб оставшиеся вещи жилстроевские бомжи не растащили.
