Как согреть полуторамесячного ребенка, если дома жуткий холод? Как прожить без воды? И ждать ли нового поджога? Ответы на эти вопросы долгое время ищут мурманчане, живущие в старой деревяшке на улице Сомова, 3. Сегодня наша съемочная группа отправилась в многострадальный дом, где вчера произошел пожар.
Николай Хромов показывает нам обгоревшие стены и потолок, разобранные перекрытия и сквозную дыру на крышу. Именно его квартира на втором этаже больше всего пострадала от вчерашнего пожара. Ранним утром, когда все началось, мужчина был дома. Увидел дым, вызвал пожарных. Приехали и быстро потушили.
Николай Хромов: «Ну, по первым признакам можно жить, надеюсь, балки не упадут на нас».
Мужчина настроен позитивно. Договорился с работниками управляющей компании - он покупает материалы, они делают ремонт. Обещали быстро все исправить.
На кухне и в коридоре все еще стойкий запах гари. Но это, говорит, не беда. Вот без воды в морозы сидели несколько дней - это куда хуже. А теперь кран постоянно открыт, чтобы трубы не замерзли.
Николай Хромов: «Мы пускаем на проток. Естественно, вода идет и не успевает замерзать. Зато платим за это деньги».
Дело в том, что неутепленные трубы проложены через чердак, вот и замерзают. Под крышей морозно почти как на улице. Пласты рубероида давно отвалились. В общем, состояние старой деревяшки далеко от идеала. Кстати, и вчерашний пожар здесь уже не первый. О прошлых происшествиях напоминают обугленные балки.
Жильцы говорят, пока чердак был открыт, здесь частенько собирались так называемые лица без определенного места жительства. В последнее время ночлежки под крышей никто не устраивает. Впрочем, проблем и без этого хватает.
Николай, как может, старается с трудностями справляться. Дверь подъезда постоянно открыта. Непрошенные гости доставляют немало хлопот.
Николай Хромов утверждает, несмотря ни на что, живется ему здесь нормально.
В отличие от него, у семьи из соседнего подъезда настроение совсем не радужное.
Любовь Селиванова: «Скажите, пожалуйста, как вам тут живется? - Как живется! Грудной ребенок на руках, сидим без горячей и холодной воды. Все сыплется, все рушится. И никто ничего не делает. Вчера обещали, что приедут, сделают, и опять никого нет».
Ни умыться, ни согреться. Больше всего Любовь Селиванова жалеет маленьких внуков. Полуторамесячного Кирилла бабушка и мама привычно кутают в одеяло и покрывало, чтобы не замерз. В комнате постоянно работают обогреватели, наматывая счетчики. Но без них просто не выжить.
Двоюродный брат малыша Артем - ему сейчас два с половиной года - вот уже несколько дней сидит дома с бронхитом. В шерстяных носках, в кофте и вязаной жилетке, но все равно холодно.
Люди и рады бы переехать, но этот дом не признан аварийным. Хотя на своем веку повидал уже многое. Даже пережил фашистскую бомбежку.
Алёна Кузнецова: «Сейчас и в мороз уже стены промерзают. Потому что ну реально все уже. Как у меня муж говорит, к 2032 году дому будет уже 100 лет. Его, как историческую ценность, что его фашисты не разбомбили, ставить под колпак и сохранять, вот он пусть стоит. Но никак не жить людям здесь!»
Сколько еще придется сидеть без воды и в жутком холоде? - задаются вопросом жильцы деревяшки на Сомова, 3. Вот только ответить внятно им никто не может. Официально дом пригоден для жилья. А спасение замерзающих - дело рук самих замерзающих.
