Это Варзуга, посёлок на берегу одноимённой реки. Первые упоминания о нём в летописях относятся ещё к XV веку. Во все времена здесь жили рыбаки. В Белом море они ловили треску, а река давала им хариуса, щуку и, самое главное, сёмгу. Из года в год, из века в век атлантический лосось заходил в устье Варзуги. Тысячи рыб шли против течения к нерестилищу. Во все века река Варзуга славилась своими богатствами. Но с развитием орудий лова, с изменением экологии что-то пошло не так. В 2017 году экологи забили тревогу.
Валерий Иркашев, председатель правления фонда Мурманский лосось: В реку зашло катастрофически малое количество рыбы для такой реки как Варзуга. Зашло всего 893 экземпляра рыбы. И это был сигнал, что надо принимать просто невероятные усилия, чтобы сохранить этот генофонд.
Региональные власти, общественники, представители природоохраны, активисты Всемирного фонда дикой природы и силовики решили действовать вместе. После изучения вопроса стало понятно, что больше всего популяция рыбы страдала от браконьерства. Поэтому теперь на реке кроме патрулей рыбнадзора работают еще и отряды добровольных надзирателей.
Валерий Иркашев, председатель правления фонда Мурманский лосось: Мы не дублируем. Мы наоборот, аккумулируем природоохранные группы. Важно, что если мы даже непосредственно находимся на реке, даже люди, которые хорошо оснащены, которые приехали с целью здесь поразвлечься, половить рыбы незаконно, они не будут уже ловить.
Часто браконьеры технически оснащены намного лучше, чем природоохрана. Догнать на воде нарушителей не всегда получается. Фонд дикой природы помог добровольцам с приобретением техники. И это сразу же отразилось на результатах.
Валерий Иркашев, председатель правления фонда Мурманский лосось: Есть статистика. Она выражена в цифрах. Мы подаём отчёты использования грантовых денег. Если по 2017 году в совместных мероприятиях было составлено 34 протокола за нарушения правил рыболовства и за нарушение режима ОПТ. То, говоря о 2018-м, было составлено уже 94 протокола.
Всё это воспитывает культуру лова. Порыбачить на Варзуге ежегодно приезжают люди со всей России и даже из других стран. Как и положено, ловят на специальных участках, предварительно приобретают лицензии.
Андрей Гончаров, рыбак: Здесь лицензионный участок распределён таким образом, что по нечётным числам рыба вся отпускается, какая бы она ни была по размеру, большая или маленькая. Поймал, поцеловал, отпустил. А сегодня рыбалка - можно брать лицензию на поймал-изъял.
Большинство рыбаков, приезжих или местных, правила лицензионной рыбалки соблюдают. Это для них и закон, и своего рода профессиональный этикет.
Денис Шульга, рыбак: С точки зрения браконьеров - не знаем таких. Вот инспектора ходят. Они исправно ходят раза три в день. Я думаю, с точки зрения браконьерства на лицензионном участке - такого быть не должно.
Андрей Гончаров, рыбак: Я даже не могу представить себе, чтобы кто-то из них, из настоящих рыбаков с брэками общался. Потому что начинаешь с браконьерами общаться, фактически ты поддерживаешь их бизнес. Но зачем это надо? В итоге хочется, чтобы эта река была всегда, и чтобы рыба здесь была всегда. Чтобы нашим детям и внукам здесь было можно приезжать и половить эту рыбу прекрасную.
Прошлой осенью в реку зашли более семи тысяч рыб сёмги. Зима была хорошая, и снег сошел сравнительно рано. Поэтому в этом году рыбалка хорошая. Лицензионный лов такому количеству рыбы не навредит. Главное не давать воли браконьерам. В этом уверены местные природозащитники и рыбаки.
Олег Суткайтис, директор Баренц-отделения Всемирного фонда дикой природы: В то же время рассматриваются и другие варианты. Например создание национального парка, который мог бы в целом взять с собой контроль и управление данной территорией. Вопрос сложный, он быстро не решается. Но, тем не менее, мы находимся в активной стадии реализации этой идеи.
Идею создания парка поддерживают местные жители. Сегодня природозащитникам предстоит еще согласовать границы будущего парка. Главная задача - снизить влияние приезжих туристов на экосистему реки. Однако процесс согласования всех документов с федеральными и региональными органами может занять значительное время. Поэтому о сроках создания охранной территории пока никто не говорит.
