Интернет в эти дни стал источником информации для миллионов людей, следящих за событиями в Южной Осетии. И мы выяснили, как наши ближайшие соседи-скандинавы оценивают ситуацию.
Тихие городки на берегах фьордов живут своей далекой от войны жизнью. На улицах можно встретить финнов, норвежцев, афро-норвежцев и русских. Сейчас население Вадсё составляет около 5000 человек. Но если где-то начинается международный конфликт - число жителей возрастает. За счет беженцев, стремящихся уехать подальше от бомбежек.
Фатима родилась и жила в Грозном. Ее семья терпела все мыслимые лишения две Чеченские кампании. Когда терпение иссякло и она поняла, что жизни угрожает опасность, уехала в Норвегию. Сейчас Фатима всем сердцем с теми, кто бежит из Южной Осетии в Россию. Хоть для нее самой места в родной стране не нашлось.
Огонь в Цхинвали - огонь в Пекине. Когда танки входили в город, весь мир смотрел открытие Олимпиады. Жестокая ирония. Даже в раздираемой междоусобицами Древней Греции с началом спортивных состязания прекращались любые конфликты. В тихом Вадсё первыми об обстреле Южной Осетии узнали посетители Всемирной паутины. Местное телевидение транслировало Пекин.
Практически единственная возможность узнать о новостях в других странах - это Интернет, потому что местные телекомпании, конечно, хоть и освещают конфликт между Грузией и южной Осетией, но не так широко, как у нас.
Эта компания с утра смотрит велогонку. Они считают, что местная телекомпания «НРКо» уделяет достаточно внимания международному конфликту. Правда, сами норвежцы больше следят за Афганистаном, там служат ребята Северного королевства. Все остальное не очень волнует страну фьордов. А сейчас и подавно.
Кирха, так в Норвегии называют церковь: утром идет служба, вечером концерты. Сегодня дают джазу скандинавские музыканты, русский хор и американская солистка. Вот уже который день небольшой городок Вадсё живет под знаменем крупнейшего музыкального фестиваля страны. Известие о том, что где-то далеко началась война, норвежцы восприняли без особого беспокойства. Живой о живом думает.
Джел Магни Стелсетт - босс фестиваля. По его мнению, все, что могут организаторы - это объединить разных людей музыкой. Она вне политики, вне времени и пространства.
Нет примера в истории, когда из-за джазового оркестра разгорелся бы международный конфликт. К большому огорчению продюсеров фестиваля, на политической сцене не все так просто, как на музыкальной.
