Быть или не быть техническому прогрессу в Арктике? Об этом спорят экологи с бизнесом, экологи с политиками и даже экологи с экологами. Единого мнения нет. И всем без исключения интересно, где же штокмановский газ, когда он пойдёт и что, собственно, нам от этого будет.
В Норвегии за одним столом все заинтересованные стороны собрала экологическая организация «Беллона». Почему не удаётся прийти к общему знаменателю, расскажут Наталья Соловьёва и Александр Саницкий.
По части экологии у иностранцев пунктик. Это лаборатория в норвежском Сванховде, до границы с Россией отсюда рукой подать. В экоцентре долгие годы следят за изменениями окружающей среды: не летит ли грязь из-за границы? Все данные отправляют в институт загрязнения воздуха и норвежский центр радиационной безопасности.
Снорре Хаген, директор лаборатории Сванховда: «У нас помещения арендуют несколько организаций. Они установили оборудование на территории центра «Сванховд», и они ведут мониторинг - проверяют на загрязнение воздух, воду и почву».
Недавно здесь начали изучать бурого медведя. Пытаются установить точную численность зверя на севере Норвегии. Исследования оплачивает правительство страны, по 2 млн крон ежегодно. Чиновникам интересно, не приведёт ли технический прогресс, штурмующий Арктику, к сокращению численности бурых медведей. А тут еще большой сосед под боком разработку шельфа затеял.
«Стать богатым как Билл Гейтс, жениться на Анджелине Джоли, увидеть Штокман». Это фантастика — считают экологи. Но в каждой шутке — лишь доля шутки, и как бы не смеялись они над проектом, всерьёз опасаются его внедрения в жизнь. По крайней мере, «Гринпис».
Владимир Чупров, руководитель арктической программы «Гринпис Россия»: «На сегодня проекты на арктическом шельфе самые опасные, по опасности сравнимы, наверное, с ядерными. И в этой ситуации нам не важно, кто это - «Статоил», «Шелл», «Каирн» или «Роснефть».
Этим летом «Гринпис» России отличился несколькими громкими акциями. За их разработку в числе прочих и отвечал Владимир Чупров. Это атака буровой платформы «Приразломная», когда экологов, якобы, встретили ледяным душем из брансбойтов. И попытка приковать себя к судну «Анна Ахматова», которое перевозит рабочих на буровую. А затем и атака здания «Газпрома» в Москве. Это при том, что реальные разработки на шельфе сегодня ведёт Норвегия. Но «Гринпис» заявляет, что разницы между государствами нет никакой.
Не смотря на категорически настроенных экологов, на то, что инвестиционное решение по Штокману отложено — проекту быть и это не неизбежность.
Почти 4 триллиона кубических метров газа, это больше, чем все остаточные залежи газа в Норвегии. И от разработки такого месторождения никто не намерен отказываться. Но насколько оно велико, настолько велики и проблемы, связанные с его реализацией. И природные - высокоширотная Арктика, в которой у России нет большого опыта работы; и экономически неблагоприятный период.
Сократив иностранные офисы, компания «Штокман Девелопмент АГ» всё же осталась и в Мурманске, и в Териберке. И заявляют о большой заинтересованности в скорейшем возобновлении работы.
Андрей Криворотов, начальник департамента по корпоративным отношениям "Штокман Девелопмент АГ": «Мы понимаем это, мы сами хотим, как раз, не только собственно обеспечить добычу, но и обеспечить огромный импульс и регионального характера, и для развития промышленности и в Мурманской области, и, в целом, России».
Говоря о проекте, представитель «Штокман Девелопмент» подчеркнул, что клиент скорее жив, чем мёртв. Интерес остается и у «Газпрома», как у держателя лицензии, так и у потенциальных иностранных партнеров. Кстати антирекорды в скорости ставить рано. Норвежцы к первому освоению месторождения шли постепенно.
Антон Воскобойников, эксперт по развитию бизнеса в Хамерфесте: «Но я понимаю, что для властей задержка по Штокману означает, что это еще один шанс как можно лучше подготовить регион к нефтегазовой деятельности. В Ставангере люди начали работать над привлечением нефтегазовой деятельности задолго до того, как нашли нефть. Ставангер был базой сначала для поиска нефти. То же самое в Хамерфесте, люди начали работать с 70-х гг. и только в 2000 началась разработка месторождения «Белоснежка».
Тягаться в скорости с Норвегией, давно работающей на шельфе, уже бесполезно. Проще использовать опыт соседей. А вот, где они действительно могут обойти нас на повороте, так это в перевалке нефтепродуктов. Порт Киркенес планирует расширение и строительство через 2 года берегового нефтяного терминала, откуда по Севморпути хочет переправлять танкеры в Азию. Приблизительный объём — 15 млн тонн в год.
Андрей Золотков, руководитель экологической организации "Беллона-Мурманск": «Если они быстрее это сделают, то это прямой конкурент порту Мурманск. Здесь есть еще некоторые моменты, нужно учитывать особенности Кольского залива. Это присутствие военных, это закрытие залива на неопределенные сроки. Это очень важный фактор для логистики транспортных операций, поэтому многие крупные иностранные компании, на мой взгляд, воспользуются Киркенесом, а не Мурманском».
Лишь бы техническая гонка и желание покорить высокие широты не вскружили головы, заставив позабыть о том, что после человека просторы останутся, но не пригодные для жизни.
Экологический центр «Сванховда» становится площадкой, где ежегодно встречаются потенциальные загрязнители Арктики и те, кто всеми силами пытаются сохранить ее природу. В завершении встречи — экскурсия по этому музею для того, чтобы еще раз напомнить, что в угоду техническому прогрессу мы можем потерять.
В неформальной обстановке, стоя у чучела медведя, стороны в очередной раз пытаются договориться и, пока нет соглашений, скреплённых печатями, хотя бы на честном слове соблюдать закон — «Не навреди».
